August 2nd, 2007

church-state relationship

 
 

М.И. Гельвановский

 

Светское – не значит атеистическое 
О церковно-государственных отношениях 
в условиях отказа от государственного атеизма

(продолжение)


4.

Восемь лет назад, на рубеже веков, в октябре 1999 года, в Москве, в рамках Программы «Хритианство-2000», при содействии и участии академика Д.С. Львова прошел международный научный и религиозно-общественный форум «Общество на рубеже тысячелетий: социальная, культурная и религиозная парадигмы». Collapse )

Светское – не значит атеистическое


М.И.
Гельвановский                                                                             А.М. Бродский

Председатель Совета                                                                           Председатель Комиссии
Института религиозных и социальных исследований           по ликвидации культурологических
Отделения общественных наук РАН                                             последствий 4-го крестового похода
доктор экономических наук, профессор, академик РАЕН. 

Светское – не значит атеистическое 
О церковно-государственных отношениях 
в условиях отказа от государственного атеизма

(доклад на заседании Научного Совета по религиозно-социальным исследованиям

Отделения общественных наук Российской академии наук 26 июля 2007 г.)

 

1.

После «геополитической катастрофы, как справедливо охарактеризовал распад СССР Президент России В.В. Путин, сбылось предвидение великого русского философа Ивана Александровича Ильин источниками – источниками стабильности и центростремительных сил на пост советском пространстве оказались Православие и «русский национализм». При этом важно заметить, что в паспортах Российской Империи отсутствовала графа «национальность», а было «вероисповедание», что явилось закономерным результатом развития «культурного национализма», понимаемого сегодня как «пространство русского языка». Необходимо также отметить, что православие и «культурный национализм» органически связаны, так как русская культура в своих лучших образцах была, несомненно, культурой именно православной.

Collapse )

 

2.

Опыт западной римско-католической церкви ясно показал, что попытки церкви присвоить себе функции государства действительно не приводят ни к чему хорошему, ни для Церкви, ни для государства, поэтому Православная Церковь, следуя историческому опыту, никогда таких попыток не предпринимала. Более того, понимание необходимости четкого разделения функций Церкви и государства для предотвращения обмирщения Церкви, даже если глава государства и большинство населения являются христианами, несомненно, стало частью Православного Вероучения, и как таковое получило выражение названии «симфония». С другой стороны, Церковь не может устраниться от участия в делах общества, особенно тех, которые связанны с общественной моралью, социальной политикой, образованием и благотворительностью. Более того, в современной России, после краха коммунистической идеологии, аморализма  криминальной приватизации и террора различных национализмов, направленных в основном против русских, Православие оказалось достаточно влиятельной для большинства населения страны силой, способной в сотрудничестве с другими традиционными религиями, предотвратить сползание страны в хаос.

При этом необходимость тесного взаимодействия Русской Православной Церкви с государством для решения весьма насущных проблем для многих наших граждан и, что особенно важно – для государственных и общественных деятелей, в том числе и деятелей науки, совершенно не вступает в противоречие с Конституцией России и заявленным в ней светским характером государства, хотя многие такое противоречие здесь усматривают. Недоразумения, возникающие в этой сфере, связанны с двумя обстоятельствами:

Первое обстоятельство – атеистическое наследие СССР. Светский характер России как государства все ещё воспринимается массовым сознанием синоним его атеистического характера. На этой точке зрения, явно ошибочной, оказываются довольно многочисленные представители законодательной, судебной и исполнительной властей, политических партий, общественных организаций, деятелей науки и культуры, руководители СМИ. Конституционное положение об отделении религиозных объединений от государства, часто трактуется как требование полного отделения Церкви от общества, общественной и государственной жизни, а фактически от самой России, словом. Это, по сути, требование того, чтобы Церковь замкнулась сама в себе. Практически такое толкование текста Конституции о том, что «никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной» ошибочно сводится к тому, что России как державе и государству, как совокупности ее государственных институтов власти должны быть абсолютно безразличны вопросы веры ее народа. 

Втрое обстоятельство связано с механическим переносом на Российскую почву опыта римско-католической церкви, опыта, характерного для Западной Европы и США, но совершенно не имеющего отношения к Православию вообще и современной России в частности. Такой перенос требует отдельного пояснения и некоторого углубления в историю.

 

3.

Для выяснения принципиальных различий между западной и восточной традицией церковно-государственных отношений необходимо обратиться к истории, начиная с возникновения христианства. Из истории мы знаем три типа отношений Церкви и государства.

3.1.           Преследование христиан в языческом Риме.

Император Диоклетиан, один из наиболее гуманных и мудрых римских императоров, на вопрос своего министра внутренних дел, о том: «Является ли принадлежность к Христианской Церкви преступлением?»  Ответил – «да». Антагонизм противоречия между Римом и Христианством, сильно напоминает противоречие между РПЦ  и КПСС, поскольку определялся прежде всего тем, что Христианство и гражданская религия Рима предлагали наднациональное мировоззрение. Для Рима поклонение гению Императора было залогом стабильности Pax Romana.

3.2.         Другим типом церковно-государственных отношений являются отношения соперничества, характерные для отношений Римско-Католической церкви и Священной Римской Империи Германской Нации.

С самого начала католического мира возникло соперничество инвеститур: вопрос о том, кто является первоисточником власти в Западной Европе – государство или церковь раздирал (и будет раздирать) католический мир всю историю его существования, что и привело к секуляризации Западной Европы и отказу от «христианства», представленного католичеством и протестантизмом. Видимо, закономерен и факт отказа упоминания христианство в проекте Европейской Конституции, которая была отвернута жителями Старого Континента. 

Подобно семени, в котором заложены все последующие свойства дерева, исторические события, приведшие к образованию западного «христианства» несли в себе все его последующие достижения и пороки. В год открытия Безглавого Собора (иконоборческого) Папа Стефан II вполне обосновано считал, что власть Византийского Императора–иконоборца Константина V – власть антихристианская. Он поступил так, как Антоний Храповицкий требовал поступить от  Патриарха Тихона – отказался от сотрудничества с такой властью, и  совершил акт государственной измены (в то время Рим был частью Византии), пригласив для защиты Рима от арианской армии ломбардов (лангобардов) Православного короля франков Пипина Короткого. Примечательно, что в 794 году наследник Пепина Короткого Карл Великий созвал Франкфуртский собор, который осудил иконопочитание в формулировке VII Вселенского Собора в Никее, свел значение икон к иллюстративной функции и в этом фактически занял иконоборческую позицию. Папа Стефан первоначально возражал, но впечатленный военными успехами Карла Великого, смирился и встал на его сторону, чем была заложена основа секуляризации искусства в Западной Европе и переход от иконописи к церковной живописи. В продолжение возникшей традиции Папского бунта против Константинополя и несмотря на реставрацию Православия в Православной Империи VII Вселенским Собором, созванным Императрицей Ириной в 787 году в Никее, приемник Стефана II Папа Лев III на Рождественской мессе 800 года подошел к королю франков Карлу Великому и водрузил на его голову императорскую корону. По сути это событие собственно и дало начало тому, что мы называем Западным христианством – католицизму.

В средние века наиболее ярко проблема соперничества инвеститур проявилась во время конфликта Папы Григория VII и Императора Священной Римской Империи Германской Нации Генриха IV. Генрих IV, подобно множеству своих предшественников императоров, считал аббатов и епископов, владевших значительными территориями, своими вассалами, и требовал права их назначения. Глава Римской церкви, вообще то поддерживавший сильную императорскую власть, считал это право своим и отлучил от церкви императора, когда он это право присвоил и освободил его подданных от присяги. Германские принцы, вассалы императора, воспользовались этим и потребовали отречения императора от власти. Генрих IV в 1077 году был  вынужден явиться в резиденцию Папы в городе  Каноссе и три дня стоял перед городскими воротами, прося о прощении, прежде чем Папа принял и простил его. Повторное отлучение императора Генриха в 1080 привело к отстранению от церковной власти самого Папы Григория VII. Именно эти события впоследствии привели в конечном итоге к Реформации, протестантизму и последующей секуляризации, вылившемуся в системный кризис всех религиозных и государственных институтов Западной Европы.

Интересно отметить, что франки были единственной Православной нацией на Западе, так как король франков  Хловис (Луи), принадлежавший к королевской династии Меровингов, крестился в 496 году, то есть в то время, когда в Византийской Империи у власти были православные. Примечательно, что предшественник Стефана II папа Захарий всячески способствовал смещению королевской династии Меровингов, родоначальником династии Каролингов Пипином Коротким. И этот факт продолжает оказывать влияние на современную мировую политику, являясь источником не прекращающегося  кризиса легитимности власти на Западе. Достаточно сказать, что вопрос о Меровингах поднимался на выборах в США в 2000 году, так как кандидат в президенты Алберт Гор объявлялся наследником Меровингов. Одна из весьма влиятельных сект считает Меровингов потомками «Христа» и «Марии Магдалены» (см. «Код да Винчи»), что, в сочетании со странным характером выборов в 2000 году, означает возврат средневековых факторов в мировую политику.

 

3.3. Совершенно иной тип церковно-государственных взаимоотношений сформировался в Православной Византии, который получил название «симфония» (по-гречески означает «согласие»). Сам термин был сформулирован выдающимся богословом и Римским Императором  Юстинианом I в ходе кодификации и реформы Римского права в 529-534 годах, предпринятых Юстинианом в связи с его титаническими и небезуспешными попытками восстановить единую (Западную и Восточную части) Римскую Империю.

Следует заметить, что взаимоотношения согласия, «симфонии» государства и Церкви формировались в, по сути, светской Римской Империи, на протяжении столетий, и получили свое государственное оформление только во время правления Юстиниана, в ходе кодификации Римского Права, которое было предпринято скорее из государственно-имперских соображений, стоящих в одном ряду с чисто военным восстановлением единства с Западной Римской Империей. Именно в ходе этой реформы Римского Права, результаты которой получили название «кодекса Юстиниана», ставшего основой юриспруденции всех современных европейских и американских государств, Христианство превратилось в государственную религию Римской Империи.

Окончательно концепция «Симфонии» сложилась под влиянием Православной христологии (Христос – полностью Бог и полностью человек) и была изложена в  новеллах Юстиниана, призванных в связи с христианизацией империи дополнить Римское право: «Если священство будет во всем безупречно и причастно дерзновением к Богу, а царство будет правильно и подобающим образом упорядочивать врученное ему общество, то будет благое некое согласие ("согласие" – по-гречески "симфония"), дарующее человеческому роду всевозможную пользу».

Поскольку Царство (Империя), согласно Юстиниану, занимается делами человеческими (в том числе и наблюдением за достоинством священства) Император Юстиниан, небезосновательно считая себя богословом, непосредственно вмешивался в дела священства, поскольку клирики являлись гражданами вверенной Богом его попечению Христианской Империи. Богом, а не Церковью как социально-религиозным институтом или Папой, как впоследствии на Западе. Вообще в таком понимании не возникает никакой почвы для соревнования инвеститур и обмирщения Церкви. В дальнейшем Симфония между Царством и Империей в основном выражалась в отношениях между Императором и Патриархом.

Наилучшим образом православное понимание «Симфонии» выразил протоиерей Александр Шмеман: «Патриарх подчиняется Императору как гражданин, а Император подчиняется  Патриарху как Христианин».

Дальнейшая история Византии показала, что эти принципы оказались весьма жизненными и особенно сильно проявились в 964 году в эпоху войн за само существование Византии, которые вел Император Никифор Фока с мусульманскими армиями. Когда Император Фока потребовал от Патриарха Полиевкта передать монастырские земли для наделения солдат уделами за службу и запретил земельные пожертвования монастырям, то Полиевкт прислал ответ с пальмовой ветвью мира, в котором он отказывался передать земли Императору, так как его обязанность беречь церковную собственность, но, понимая нужды Царства, обещал не возражать против конфискации, если император Богом данной ему властью эти земли заберет. Совершенно очевидно, что логика подобных взаимоотношений, сравнительно недавно ожившая в ходе добровольной помощи Православной Церкви фронту во время Великой Отечественной Войны, в корне отличается от логики Католической Европы.

Таким образом становиться ясно, что единственным историческим прецедентом «светского» государства является Римская Империя после Миланского эдикта о веротепимости Императора Константина Великого Равноапостольного.

Известно, что в 312 году Император Константин Великий увидел накануне решающей битва  за власть над Западной Римской Империей вещий сон, в котором голос повелел ему поместить на щиты солдат «лабарум»:

                                                   The Labarum                  

-          начальные греческие буквы слова «Христос»  и надпись «сим победишь» («In hoc signo vinces»  "Εν Τούτω, Νίκα!" (по альтернативным источникам этот знак накануне битвы видела в небе вся его армия). После победы в этой битве у Миланского моста над многократно превосходящими силами его соперника Максимуса, Константин как август Западной Римской Империи стал покровительствовать преследовавшимся до этого христианам. После договора о дружбе с августом Восточной Римской Империи Лютенцием, Константин в 313 году стал императором объединенной Римской Империи и издал указ о веротерпимости, получивший название «Миланского эдикта», в котором Христианству гарантировались равные права с традиционным язычеством и запрещались религиозные преследования христиан. Сам Император Константин Великий крестился только на смертном одре в 337 году, но покровительствовал Христианской  Церкви, выделял государственные деньги на строительство христианских соборов и самое главное – созвал Первый Вселенский Собор в Никее, осудивший ересь Ария. От Миланского эдикта в 313 году  и до подавления бунта спортивных болельщиков «Ника» императором Юстинианом I в 532 году, Римская Империя по сути дела была светским государством, а «дискриминация» язычества свелась в основном к переносу столицы из языческого Рима в христианский «Новый Рим» – Константинополь. Важно заметить, что в христианской империи функционировали языческие школы, императоры не вмешивались явно в догматические вопросы, а их попечение о церковных делах сводилось к созыву и определению повестки дня Вселенских Соборов, а неявным образом, как правило, поддерживали еретиков. Например, до 529 года продолжала функционировать языческая Платоновская Академия в Афинах, где учились дети патрициев, многие из которых становились церковными иерархами. И только в 529 году, то есть почти через 200 лет после Миланского эдикта Платоновская Академия была помещена под государственный контроль по приказу Юстиниана.

Интересно отметить, историческая аналогия современного светского, но не атеистического государства в России с Римской империей после Миланского эдикта о веротерпимости только усиливается тем фактом, что в современной России, также как и в Римской Империи после кризиса власти III-го века и накануне Миланского эдикта, главной проблемой как Церкви так и государства являлся общественный пессимизм и апатия, связанные с кризисом нравственности и безрелигиозностью подавляющей части общества, не способного употребить во благо тот потенциал, который был накоплен предшествующими поколениями. Примечательно, что сегодня об этом говорят не только представители Церкви, но и светские ученые (правда, не все).

 Выход из этого кризисного состояния, как и много веков назад, возможен на основе реализации идеи соединения положительных энергий ответственной государственной власти и высших нравственных идеалов, проповедуемых Церковью, т.е., говоря современным языком, идеи социально-консервативного синтезасинтеза традиционных, основанных на православной культуре, ценностей русского народа и того позитивного опыта в решении социальных проблем (как мы теперь объективно можем оценить) в Советским Союзом.